1930-е, 1940-е, 1950-е годы. Франция — США

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Наступали тридцатые годы, Савелию перевалило за пятьдесят. У нас есть описание, как он выглядел, сделанное Г. Н. Кузнецовой,

 Фото-слева направо- Г. Кузнецова,-на первом плане-В. Бунина,-на втором плане-первый справа- И. Бунин

Фото. Слева направо: Г. Кузнецова,-на первом плане-В. Бунина. На втором плане:первый справа- И. Бунин

молодой женщиной, считавшей себя писательницей — то ли ученицей, то ли подругой И. А. Бунина:

«Он долго уговаривал меня остаться на три недели в Париже, т. к. ему хочется написать мой портрет. Даже спрашивал: не приехать ли для этого на юг? У него казацкие, каре — черные глаза в желтоватой тени глазных впадин и хохлацкое лицо с черными прямыми, чуть не конскими волосами. Алданов сказал о нем, что мода на него в мире необыкновенная, и фотография с его портрета, приложенная к переводу моей книги, могла бы иметь для меня большое значение»

Вот фотография того периода:

Он мало изменился по сравнению с фотографией 1900-х годов, сделанной мастерской Буллы в Петербурге. Вот только вид не очень веселый.

 

2. С Сорин

С. Сорин (фото начала1930-х годов)

C. Cорин уже занял одно из ведущих мест среди художников-портретистов Европы. Статьи о нем, его фотографии и даже воспроизведение его подписи (для коллекционеров) помещались в художественных справочниках. 

2

Страница справочника и его титульный лист

Страница справочника 1934 г. о художниках и его титульный лист

Вот, например, страница из французского справочника о современных художниках, изданного в 1934 году, и его титульный лист.

 Савелий Сорин переживает в этот период еще один острый кризис. Вспомним его слова из письма С. Судейкину: «…мое положение хуже твоего, ибо мне приходится иметь дело с людьми, которые позируют, и это такой извод, что при одном воспоминании меня в дрожь бросает. Так что все-таки пожить мне лучше в Париже. Мне тут даже людей не нужно!»

И в семейной жизни, видимо, тоже все плохо. Он не стал бы вскоре предлагать (см. дальше)  Г. Кузнецовой замужество, если бы был женат.

Жена И. А. Бунина Вера Николаевна отмечает, что в этот период Савелий Сорин ежедневно ездит в два часа на этюды, пренебрегая даже обществом таких людей, как С. В. Рахманинов,  И. А. Бунин и А. К. Глазунов. В том же письме С. Судейкину он пишет: «…Маслом работаю, но совершенно другие вещи, не то, что ты видел. Писал пейзажи на Корсике, но, конечно же, баловство, а дома немного серьезного…»

Тут надо отметить, что из-за  избранного Савелием Сориным очень трудоемкого метода создания портретов и из-за их большого количества (он ведь в этот период был востребован, как никогда) художник очень уставал. И не столько физически, сколько, в основном, душевно. Глубокое проникновение в чужую душу с целью ее увековечить — очень нелегкое дело. При этом быстрая смена персонажей,  постоянное большое напряжение изматывало . Ему требовался, как мы видим, отдых. И отдыхал он, уезжая на этюды на Корсику, на юг Франции,  писал пейзажи  и натюрморты.

С. Сорин на юге Франции. 1930 год. (Прислано из архива университетской библиотеки города Лидс, Великобритания).

С. Сорин на юге Франции. 1930 год. (Прислано из архива университетской библиотеки города Лидс, Великобритания).

 

Так он делал и раньше — вспомним его поездки на этюда в Крыму, в Закавказье . Тут он использовал другой метод — тот, которому учили в  Академии — писал маслом. Это можно было бы назвать репинским импрессионизмом, если бы существовал такой термин. Несколько таких натюрмортов и пейзажей удалось найти.

Натюрморт-Cтол художника с автопортретом -1920г.(1923 ) фанера м.60x69

Натюрморт-Cтол художника с автопортретом -1920г.(1923 ) фанера м.60×69

Натюрморт Розы с сиренью  х.м 60'5x93 1924г....

Натюрморт Розы с сиренью х.м 60’5×93 1924г….

Фьезоле этюд картины х. м. 35x51'5 ГРМ

Фьезоле этюд картины х. м. 35×51’5 ГРМ

Солнечная аллея 1926 х. м. 50x64

Солнечная аллея 1926 х. м. 50×64

Зимний пейзаж 1922  х. .м. 71,1x100,3

Зимний пейзаж 1922 х. .м. 71,1×100,3

 

 

Пейзаж. м.на доске 30,5x38 1951

Пейзаж. м.на доске 30,5×38 1951

Видно, что художник спокоен, он отдыхает душой. Но ведь приходится и возвращаться.

Ни всемирная слава, ни сопровождающее ее богатство его уже не радуют.

Но вернемся к «Грасскому дневнику», который в 1930 году вела Г. Н. Кузнецова, живя с семейством Буниных в  городке Грасс на юге Франции и приезжая для позирования к С. Сорину, который жил неподалеку в Мужене:

«Между прочим, он (Алданов – В. С.) спросил Сорина, чем определяется для него решение писать портрет, с первого раза или постепенно. Сорин сказал, что с первого раза…

12 августа. Была на первом сеансе. Сначала Сорин долго усаживал меня, смотрел. Долго не мог выбрать позы. Наконец посадил с книгой, раскрытой на коленях. Сделал первый карандашный набросок. Рисовал, стоя посреди комнаты, в очках. Разговаривал, но, видимо, полумашинально. Потом примерял голубую шелковую повязку. Сначала восхищался, потом попросил сбросить ее и сказал: «Нет, мне нужен от вас документ. Это уже маскарад. А я хочу написать вас. Давайте же писать честную голову, без всего этого…».

13 августа. Вчера в комнате уже было два подрамника с полотном и мольберт. С. сделал большой карандашный набросок. Был совсем нелюбезен, даже суров, занят был одной мыслью, чтобы я не двигалась, и злился, когда время стало подходить к 6 часам, ничуть не скрывая этого. Чтобы «оживить» меня, разговаривал, вернее, рассказывал, но все это опять-таки поглощенный работой. Много рассказывал о себе…

29 августа. Портрет подвигается, хотя и медленно, но сам С. начинает все больше затруднять меня настойчивыми знаками внимания, приглашениями обедать с ним и жалобами на то, что я спешу домой. Со вчерашнего дня я решила приходить на час позже к нему с тем, чтобы перед сеансом выкупаться, а затем возвращаться вместо половины седьмого в семь. Автомобиль его ждет нас с И. А. (Иваном Алексеевичем Буниным — В. С.) с половины третьего внизу у нашей горы. Но зато приходится возвращаться одной, без И. А. Вчера С. пошел провожать меня и стоял, опершись на борт автобуса и смотря на меня с весьма смущающим меня видом до самого его отхода. Все это меня в достаточной степени расстраивает. К несчастью, наступившая жара вынуждает к тому, чтобы ездить позже. И портрет подвигается медленно.

31 августа.   Все езжу к С. Портрет должен быть скоро закончен. Езжу с И. А. на присылаемом ежедневно автомобиле Сорина. И. А. купается и потом ждет меня. С Сориным мне нелегко. С некоторых пор он стал говорить сначала шутливо, а потом как бы серьезно: «Выходили бы за меня замуж. Не раскаялись бы». Я отмалчиваюсь или перевожу разговор. Вчера он сказал ни с того ни с сего: «Вы ко мне хуже относитесь, чем к последнему у вас в доме!», что было совсем глупо. Он стал обижаться на разные пустяки, умиляться, вообще вести себя, как человек неравнодушный, что чрезвычайно затрудняет меня.

1 сентября. Сорин говорил во время последнего сеанса, что писатели без конца сами о себе пишут в газетах, хотя читателям это гораздо менее интересно, чем они думают, забывая, что «есть одна общая культура, в которой и художники, и скульпторы, и музыканты…». Я возражала, указывая на статьи в той же газете о живописи, о музыке. Потом он опять говорил, как писатели некультурны, как мало знают вне своего, как ничем больше не интересуются. Я опять возражала, приводила примеры. Но у него, видимо, зуб против писателей. В этот день И. А. зашел по его приглашению взглянуть на портрет. Так как он вообще последнее время в грустном настроении, то вошел он как-то прохладно и говорил каким-то обескровленным голосом. Похвалил глаза, чуть заметную улыбку, вообще сходство. Но когда мы ехали с ним обратно, сказал, что при сходстве и «красивости» портрета я у Сорина все же не та, и нет свободы в позе…

5 сентября. … А с Сориным сегодня было так: он попросил меня помочь ему подержать полотно, пока он устанавливал его на подрамнике. Я сказала, глядя на портрет: — Снимите его и пришлите мне снимок на память.- Он ответил: — Почему вы не хотите лучше взять на память меня? Я себя никому еще не предлагал, а вам предлагаю… К счастью, мы были разделены полотном, и я не могла видеть его лица, а он моего. Уж очень мне было неловко и неприятно. Теперь предстоит ездить к нему с утра до вечера 4 дня, чтобы кончить… Хоть бы скорей кончилась вся эта суматоха езды туда и сюда. Работать пора, а тут тревога какая — то…

7 сентября. Позирую весь день. Завтра конец. От позирования у меня распухла нога. И еще один день!

9 сентября. Вчера, наконец, кончили. На прощание Сорин был сумрачен, но довольно сдержан. Перед самым концом не выдержал и несколько раз сказал, что ему очень тяжело уезжать и что, вообще, состояние у него неприятное. Кончили мы раньше обычного, и около шести он отвез меня на вокзал. На прощанье стиснул мне руку и сказал со слезами на глазах: «Прошу вас, не забудьте меня!»

С. Сорин пишет портрет Г. Кузнецовой 1930 г.

С. Сорин пишет портрет Г. Кузнецовой 1930 г.

Через год она же записала: «2 августа (1931 г. – В. С.). Виделась в Каннах с Сориным. Встреча была условлена в кафе под платанами. Я не узнала его, хотя он издали поднялся мне навстречу от столика, за которым сидел с двумя молодыми американками, портрет одной из которых пишет в данное время. Он сбрил усы, похудел и от этого помолодел и стал похож на актера. Стали видны его длинные желтые, чересчур правильные зубы, вряд ли свои. От смущения он все время улыбался. Когда американки ушли, мы пошли на мол, где немного посидели на скамейке. Он был как-то умилен, растроган, уверял, что не смел писать, т. к. мои письма смущали его тем, что были так «великолепно написаны», что совершенно неправда. Портрет мой остался в Америке, он собирается в январе выставлять его. Говорил, что приделал какую- то не то повязку, не то шапочку на голову. Говорил о кризисе, о безденежье, о том, что теперь никто не покупает картин, и ему надо будет продавать бумаги. Интересовался нашей жизнью и обо всех расспрашивал. Взял мою руку, лежавшую на спинке скамейки, посмотрел и с кривой улыбкой сказал: «Вот рука, которая мне не удалась!». «Почему не удалась?» — возразила я: — « Она у вас хорошо написана» — «Нет, я не о том — не удалась — все с той же усмешкой сказал он».

Из этой длинной цитаты многое можно узнать: и о том, как Сорин писал портреты, и о его очередной неудаче в личных делах, и о депрессии, и о кризисе в американской и мировой экономике.

Впоследствии С. Макаренко в заметке с говорящим названием «Грасская Лаура» или жизнь вечно ведомой» записала: «…в неё (Кузнецову – В. С.) влюбился художник Сорин и предлагал ей замужество, но она не сделала этого, хотя Сорин не оставил её равнодушной. Тогда ей не хватило решительности и воли, а, может быть, Сорин не проявил должной настойчивости… мягкотелый мечтатель  Сорин».

Вот, как он выглядел в эти времена.

С. Сорин в тридцатые годы.

С. Сорин в тридцатые годы.

 

 Тридцатые годы в европейских странах резко отличались от двадцатых. Разразившийся в Америке экономический кризис вовлек в свою орбиту и европейскую экономику. Беспечная жизнь людей, радовавшихся тому, что они выжили в Первой Мировой войне, и уверенных в том, что дальше жизнь будет все лучше и лучше,сменилась страхом ухудшения жизни. Отношения между людьми стали жестче, недоверчивее. Бездумное желание получать удовольствия — в том числе, и от искусства — и тратить на это средства сменилось  осторожностью в предчувствии надвигающейся беды. Работать Савелию Сорину стало трудно. В Европе ( как мы видели , читая его слова , обращенные к  Г. Кузнецовой)  спрос на портреты упал. Изменилась мода.

Эмоциональное свидетельство об этих временах оставила нам Н. Н. Берберова: «Тридцатые годы — эпоха американской депрессии, мирового экономического кризиса, восхождения Гитлера, абиссинской войны, испанской войны, “культа личности” в Советском Союзе, разоружения одних и вооружения — других. Страшное время в Европе, в мире, отчаянное время, подлое время. Кричи — не кричи, никто не ответит, не отзовется, что-то покатилось и катится»(

Надо было все больше времени работать в Америке, где, не смотря  на общий кризис, богатые становились еще богаче , и их спрос на портреты не падал.

На параходе на пути в Америку.1933На снимке (слева направо): Н.Ф. Балиев, неизвестная (гувернантка), Сорин, Е.А. Комиссаржевская, М.Д. Далматов на пути в Америку. 1933

На параходе на пути в Америку.1933На снимке (слева направо): Н.Ф. Балиев, неизвестная (гувернантка), Сорин, Е.А. Комиссаржевская, М.Д. Далматов на пути в Америку. 1933

С. Сорин теперь немалую часть времени проводит в США.  Кризис —  кризисом, а я нашел 59 портретов, написанных С. Сориным в это десятилетие. Если по-прежнему считать, что найдена пятая часть того, что было написано, то это не мало. Среди них «Девушка в голубом» — Портрет Александры Ламздорф-Галаган (Швецовой) —  1930, Портрет Ф. Шаляпина -1931, Портрет Марины Шаляпиной-Фреди — 1931, Портрет  Клэр Бус Люси   1931г., Портрет герцогини Бедфордской — Марии Рассел 1932г. , Портреты Райта С.Лудингтона и его жены —  1932 , Портрет миссис Харольд Талботт (бывш. Пегги Сайер ) —  1933,   Портрет Павла Сорина — племянника художника — 1933 ., Принцесса Туркеска —   1934, Портрет Вивьен Ли (леди Лоуренс Оливье) —   1930-е, Портрет Е. К. В. принца Югославии Павла — 1937 г.,портреты герцога и герцогини Кентских — 1939 г. и др.

К этим же временам относятся и два автопортрета:

Автопортрет бум.смеш.   ехн.  55х49 1936г.         ГТГ

Автопортрет бум.смеш. ехн. 55х49 1936г. ГТГ

Автопортрет в профиль, бум., сангина, 1937

Автопортрет в профиль, бум., сангина, 1937

Тут мы видим, что С. Сорин изменил свой имидж: сбрил большие усы, которые так не нравились Г. Кузнецовой, у него появилась седая прядь над лбом и очки.

Портрет Ф. Шаляпина, 1931

Портрет Ф. Шаляпина, 1931. Музей театра им. А. Бахрушина. Москва.

Принцесса Туркеска 1934 66х66 бум. х.кар. акв.

Принцесса Туркеска 1934 66х66 бум. х. кар. акв.

7.  Портрет актера 1934г сангина,гр. карандаш, уголь47x38.3ГРМ

Портрет актера 1934 г сангина, гр. карандаш, уголь 47×38.3 ГРМ

Портрет Вивьен Ли - х.м .47.5x46(76x54 )

Портрет Вивьен Ли 1930-е гг. — х.м .47.5×46 (76×54 )

В 1930-е годы С. Сорин уже безусловно является одним из самых крупных портретистов Европы и Америки. Все значительные выставки современной живописи добиваются его участия, даже на окраинах Европы, например, в Риге, итоговые выставки экспонируют его картины, все крупные галереи хотят иметь его работы, а художественные издательства – репродуцировать их.100.17 Выставка русское искусство за  два века 1932г.httpwww.artrz.ru1805322890.html

100.15Альбом русских художников  Париж 1931г.httpwww.artrz.ru1805322890.html

Альбом «Русские художники в Париже» 1931 г. изд. «Россия и славянский мир», в котором репродуцированы портреты С. Сорина  (внизу) и каталог выставки «Выставка русской живописи двух последних столетий» в Риге 1932 г.,на которой экспонировались его работы.

У Сорина появился автомобиль с шофером, он все больше времени проводит не в Париже, а на юге Франции: в Мужене, в Канне, на вилле Бориселла. Это могло быть связано с тем, что его брат плохо себя чувствовал, и было подозрение на туберкулез. На юге С. Сорин еще больше стал видеться с  художником Борисом Григорьевым – человеком очень не простого характера и, как считали многие, портретистом — соперником Савелия. Но сам Сорин так не считал, на разговоры не обращал внимания и, как показало будущее, больше всего ценил талант и дружбу. Вот письмо Б. Григорьева к В. Н. Башкирову, устраивавшему выставки Григорьева в Америке:

«5-VIII. 1933. Borisella. У меня недельку гостил Сорин, очень развлек меня. Сейчас он поселился в Canny со своим братом. Завтра они у нас обедают … На другой день. Borisella… Видимся часто с Сориным, он пишет нашего сына, влюбился в него, но кончить не может, хочет даже бросать работу, однако я делаю все, чтобы этого не случилось, всячески поддерживаю эту работу. Сорин уезжает в N -Y в конце сентября уже продолжать начатый весною портрет. Живем с ним дружно, очень я рад, что это нам   удается».(письмо Владимиру Николаевичу Башкирову — дипломату, коллекционеру и ценителю искусства, который способствовал выставкам Григорьева в Америке [7]).

Б. Григорьев писал и С. Судейкину: «30 июня 1936 г.: « Скажи Сорину, что и он вошел в мою   душу, он трогательный и добрый». И еще: «27 ноября 1938 г.: «… целую Сорина за сотнягу и желаю ему миллион».

Жена философа Н. Бердяева писала: «1937, пятница, 12 мая
Холод, дождь с градом… Утром получили из Америки от Сорина (художника?) на имя Ни 25 дол<ларов> для Эли. Ни и Франк собирают для нее деньги для лечения, т. к. в последнее время она болеет и, быть может, нужна будет операция
». Видно, что Сорин не знал этих людей, но кто-то сказал, что они нуждаются в помощи. (Эли —  Елизавета Беленсон, Ни — Николай Бердяев).

. Жена художника А.С. Сорина вспоминала: «Это стало его характерной чертой: в течение всей своей жизни С.А. Сорин помогал тем, кто обращался к нему, и никогда об этом не упоминал впоследствии» [26, с. 3].

С 1930 по 1939 год  С. Сорин участвовал в шести выставках — кроме выставки 1930 г. в Париже в салоне Тюильри все остальные были в Америке:

1932 —   выставка «Новое русское искусство» в   Филадельфии,

     1932 —    выставка «Новое русское искусство» в  Уилмингтоне         

1932  —   персональная выставка в  Сан-Франциско,

1934 —   персональная выставка в галерее Вильденштайн  Нью-Йорк,

1939  Персональная выставка в  галерее     Сан-Франциско

«Американская пресса доброжелательно отнеслась к творчеству С[орина]. “Арт Ньюс” пишет в 1934 о его в[ыставке]ке: “Около 40 портретов представляют мужчин, женщин и детей, которых даже наша демократическая страна относит к высшему обществу. Вместе с тем, выставка разнообразна и интересна. В большинстве случаев модель изображена по пояс на светлом фоне, не перегруженном деталями. Композиции просты и убедительны. Поза, предполагает уверенное знание модели. Особенно удаются Сорину женщины. Его проникновенное понимание различных женских типов выдает себя даже в изображении костюма каждой дамы” (Art News,v. 26, 1927, Nov. 26, p. 8; v. 33, 1934, Nov. 24, p. 6, 9, 10; v. 52, 1954, Jan, p. 8)» (Северюхин, Лейкинд, с. 427-428).   

В этот период Савелий Сорин уверенно пользуется всей разработанной им гаммой подходов к «решению» портрета, выбирая нужный  стиль из этого арсенала, соответствующий поставленной художником задаче.    Небольшие непарадные портреты с очень сильной «психологической нагрузкой» он часто пишет маслом (лучшие из них — это портрет Ф. Щаляпина и Вивьен Ли), он создает и графические портреты (женский портрет 1934 г.,портрет балерины Н. Красовской 1934 гю, автопортрет 1936 г. и др.) и среди них — портреты «Большого» стиля такие, как его крымские шедевры, это портреты Ирины Дадиани 1931г., Райта Лудингтона 1932 г.,миссис Вэйтор 1932г. ,миссис Дэвид Брюс 1932 г., киноактрисы Лилиан Гиш 1934 г., принцессы Туркески 1934 г.,  Александры Мелон Гранд Хавкиной1935 г., принца и принцессы Кентских (оба 1938 г.), А. Ламсдорф-Галаган (Швецовой) 1934 г.,И. Бароновай 1939 г., и др. Портреты Лиз Алтемус Типпнт Уитни («Девушка с соколом») 1930г., герцогини Бедфордской Марии Рассэл 1932 г.,, миссис Харольд Талботт 1933 г.,В. К. Сомовой 1936 г., как и портрет Г. Кашиной-Евреиновой («Волжская женщина с кувшином») 1925 г., искусствоведы относят к стилю Ар Деко.

Очень высокая планка качества, поставленная мастером, огромная работоспособность, индивидуальный и доброжелательный подход  к модели и высокий «психологизм» портретов обеспечивают С. Сорину стабильный успех.

В это время стали умирать близкие Сорину люди: умерла его мать, и умер Ф. И. Шаляпин, с которым они дружили с юности. В «Летописи жизни и творчества Ф.И.Шаляпина» о дне 18 апреля 1938 года говорится: «Часы показывают полдень. Отзвучала «Вечная память». … Появляется духовенство, и затем тяжелый гроб, который несут Б. Ф. Шаляпин, граф де Лимур, С. Сорин, Ив. Мозжухин, Г. М. Поземковский, Г. М. Хмара, С. Печорин, С. Лифарь, М. Э. Кашук и др…».

В мае 1938 г. умер его друг и коллега художник А. Яковлев, а  в начале 1939 г. — Б. Григорьев и К. Сомов.

Из всего, ранее изложенного, мы уже знаем, что Савелий Сорин был стойким человеком, но удары судьбы следовали в этот период так часто, что он стал чувствовать, будто теряет опору в жизни – уходили люди, составлявшие его ближний круг, его мир, с таким трудом созданный на новой европейской почве. И он снова, как в трудное время в далеком уже прошлом, обратился к А. Н. Бенуа. Его письмо, посланное 5 июня 1939 года из Нью-Йорка, где он был по делам, в Париж, начиналось следующими словами:

«Глубокоуважаемый Александр Николаевич.

Когда общее горе случается, люди как-то инстинктивно друг за друга хватаются. Такое чувство у меня было в этом году после смерти Саши Яковлева, Бориса Григорьева и в особенности Константина Андреевича Сомова.

Мысленно я обращаюсь к Вам, как к старейшему художнику и к учителю с неослабной [жалобой] на несправедливость судьбы. 

Зачем художников, честных тружеников так рано звать на тот свет. Хочется верить, что художники должны умирать в летах Микеланджело, Тициана, хотя бы Репина.

Бог не наградил меня талантом выражать мысли пером и потому ничего и не писал, а только обращался к Вам мысленно…».

С этого письма начался новый этап общения С. Сорина и Н.Бенуа. Сложным путем попала эта переписка в отдел Рукописей Русского музея, где сейчас и хранится. Старые исписанные стальными перьями трудно читаемые листки почти шести десятков писем и телеграмм содержат огромную информацию о культурном процессе до и после войны по обе стороны Атлантического океана, и особенно, —  о балете. И это должно еще прибавить сведений и историкам балета, и культурологам. Кое-что можно узнать из этой переписки и о судьбах ее участников.

На фоне общего упадка театральной деятельности в связи с кризисом уже пожилой А.Н. Бенуа, живущий постоянно в Париже, стал получать все меньше заказов на исполнение эскизов декораций и костюмов и начал испытывать материальные трудности. Савелий Сорин оказался, как следует  из этой переписки, не только любителем и знатоком балета  и театра вообще, а знатоком и участником всего культурного процесса. Он  начал помогать А. Н. Бенуа получать заказы на работу по оформлению спектаклей  эскизами костюмов и декораций, а также «решением спектакля» в целом – т. е. созданием всей концепции спектакля: балетного, оперного, или драматического. Сорин, имевший уже большой авторитет в мире искусства, убеждал администрацию театров в том, что никто, кроме А. Н. Бенуа, не сделает такие выигрышные декорации и костюмы, не разработает общую концепцию спектаклей, не спасет «разваливающийся» театр, и не обеспечит успех постановок, а значит – прибыль. Так было и в Европе (в Англии, Франции и Монако), так было и в Америке. Не каждый раз это получалось (кризис есть кризис), но А. Н. Бенуа стал получать больше заказов, и финансовое положение его улучшилось.

Меня поразили те основательные познания Савелия Сорина в балетном искусстве, в способностях и возможностях отдельных балерин, танцовщиков, балетмейстеров и постановщиков балетов, которые он проявлял, убеждая, например, дирекцию Ковент Гарден Театра в необходимости пригласить А. Н.  Бенуа. Меня удивили его подробные знания тайных пружин, двигающих театральный процесс, и в связи с этим даваемые А. Н. Бенуа советы по тактике общения с   дирекциями театров и постановщиками спектаклей . Возможно, С. Сорин приобрел эти специфические знания, помогая своему другу С. Судейкину, который в Америке занимался именно оформлением спектаклей, возможно, — общаясь с другими людьми, но я здесь хочу подчеркнуть, что знания эти были основательные, как все, за что брался Савелий Сорин, и очень скоро это помогло ему совсем в другом деле, также связанном с А. Н. Бенуа.

Международные события не могли не трогать С. Сорина. В Европе появился фашизм.В Германии пришел к власти Гитлер, в Италии — Муссолини, в СССР возник «культ личности» Сталина.  Агрессивная националистическая, а потом и нацистская политика Италии и Германии очень тревожила. В России, точнее, в СССР риторика, устремления и политика Сталина фактически ничем не отличалась от фашистской. Начались локальные войны: Испания, Абиссиния, Финляндия, потом Чехия, Польша. Безграмотные агрессивные лидеры произносили безграмотные и агрессивные речи, и они находили отклик у большинства населения, а радио разносило это по всей Европе. Казалось, мир сходит с ума, ведь Италия была колыбелью европейской культуры, Германия дала великих философов и композиторов, а Россия — стольких литераторов, художников, артистов балета, музыкантов. Антисемиты подняли голову и во Франции. Сорину, как и многим другим, пришлось вспомнить, что он еврей. Неважно, что ты пишешь хорошие картины, хорошо играешь, пишешь  или поешь, раз ты по национальности – еврей, значит – под нож.

В отличие от очень многих, которые, увы, не смогли спастись, С.Сорин мог – он уехал в Америку навсегда.

————————————————————————————————————-

В Нью-Йорке на 5-й авеню в районе Central Park у него уже была снята (а позже куплена) квартира со студией, где он сразу начал ремонт и перестройку, так как ожидал приезда из Франции брата с двумя детьми и поэтому временно уехал жить и работать в Калифорнию. У брата умерла жена, а в Париже уже стало плохо с продуктами. «Они пишут, что там нечего есть – просят прислать муку, сахар, масло и т.д., а англичане не позволяют, и все перехватывают с парохода, что идет во Францию» - читаем мы в письме С. Сорина к С. Судейкину от 14 августа 1939 года. А ведь еще 1 августа С. Сорин был в Париже, куда прилетел из Лондона. И вот теперь все так быстро переменилось:  Англия уже блокирует посылки потому, что правительство Франции вошло в соглашение с фашистской Германией. А уже 1 сентября 1939 года началась полномасштабная война. Еще до окончательной блокады, до вступления фашистов в Париж брат с младшими детьми успел приехать к С. Сорину в Нью-Йорк. Туда же прибыл и старший сын Нохема Михаил. С тех пор они жили в этой квартире при студии, а Савелий через год женился и купил себе неподалеку в районе Treadwell Farm на 62 улице дом с участком.

Мне повезло, я еще застал своего дядю Михаила Наумовича здравствующим и, несмотря на девяносто два года, прекрасно помнящим свою жизнь в той мастерской среди картин. Это он мне сообщил, что дед написал за свою жизнь портретиста более тысячи портретов. Это от дяди Миши я узнал, что деда его друзья там в Америке в шутку назвали «Triple Glorified» — трижды прославленным. Правда, во время этой беседы дядя Миша  уже жил в доме престарелых, правда, он очень устал от разговора, но именно от него я узнал главные сведения о нашей семье.

В 1939 году С. Сорин стал американским гражданином и женился на Анне Степановне Линн ( с укороченной по-американски фамилией первого мужа – Цейтлин), называвшей себя приемной дочерью художника князя А. К. Шервашидзе — правнука правителя Абхазского княжества Келешбея Чачба, внука последнего владетельного князя Абхазии Георгия Шервашидзе и сына опального князя Константина Шервашидзе, высланного с Кавказа за участие в национальном восстании.  При этом Анна Степановна почему-то княгиней не была, но Савелия Сорина это совершенно не волновало (А. С. Сорина все-таки осуществила свою мечту и стала княгиней после его смерти, выйдя замуж за дальнего родственника А. К. Шервашидзе —  и тоже князя — М. Д. Шервашидзе).

Савелий Абрамович Сорин встретился с Анной Степановной  Линн (урожденной Слюсаревой) на выставке, оказалось, что эта молодая привлекательная женщина хорошо образована, разбирается в живописи, любит музыку, а ее «приемного отца» Савелий хорошо знал по «Миру искусства» в Петербурге и  в Париже. Они начали жить вместе, а позже 14.07. 1947 г. зарегистрировали брак. И брак этот был счастливым. Савелий Сорин, наконец, обрел надежную семью. И, хотя Анна Степановна сразу стала вести их дом «на широкую ногу», а это требовало немалых расходов, Савелий Абрамович, в котором нелегкая жизнь выработала рефлекс экономии, был с ней согласен — и ей это приятно, и ему это полезно в общении с клиентами и друзьями.

их дом «на широкую ногу», а это требовало немалых расходов, Савелий Абрамович, в котором нелегкая жизнь выработала рефлекс экономии, был с ней согласен — и ей это приятно, и ему это полезно в общении с клиентами и друзьями.

В 1943 году Савелий Сорин написал портрет жены (сейчас он хранится в Третьяковской галерее).

Портрет жены художника (А.С.Сориной).1943 63.5 x61(бум. смеш. техн. 82х67) ГТГ

Портрет жены художника (А. С. Сориной).1943 63.5 x61 (бум. смеш. техн. 82 х 67) ГТГ

То, что он любуется ею и относится с душевной теплотой, видно невооруженным взглядом.

Зажив своим домом, они сблизились с С. Рахманиновым, с семьей Ф. Шаляпина, Артуром Лурье и многими другими русскими деятелями культуры, жившими в Нью-Йорка и окрестностях, со своим давним другом С. Судейкиным он не прерывал отношений все эти годы.

Позже Анна Степановна рассказывала: «Он слыл весьма дорогим художником, и любая картинная галерея считала за честь иметь его произведения. “Я тебе, Савелий, позировать не стану, — шутил большой друг нашей семьи Сергей Рахманинов. Потом, поди, не удастся выкупить свой собственный портрет”. “Я больше рискую, Сережа, когда сажусь в твое авто и ты на бешеной скорости ведешь его по извилистым дорогам”, – отвечал муж. Дело в том, что Рахманинов действительно любил лихачить, водил авто как каскадер, поэтому не каждый отваживался с ним проехаться».

Казачка 1937 х.м. 84X74 Донецк N1361

Казачка 1937 х .м. 84X74 Донецк N1361

Портрет девушки со светлыми волосами м. на доске 25x17

Портрет девушки со светлыми волосами м. на доске 25×17 1942 г.

В работах, написанных в это время, все чаще можно увидеть тоску художника по общению с простыми русскими людьми, тоску, понятную каждому человеку русской культуры, задержавшемуся по каким-то причинам на Западе. Например, в 1937 году С. Сорин написал портрет «Казачка», а позже им был написан очень характерный в указанном смысле портрет «Девушка со светлыми волосами», а после победы в 1945 году Савелий написал портрет «Партизанка», для которого ему позировала дочь Ф. И. Шаляпина Дасия.

 Партизанка -Девушка с гармонью(Дасия Шаляпина) 1945г. картон, кар., акв.,гуашь 115x142 М узей Ф.И.Шаляпина СПб,

Партизанка -Девушка с гармонью (Дасия Шаляпина) 1945 г. картон, кар., акв.,гуашь 115 x142 Музей Ф. И. Шаляпина СПб,

Л. Камышников как художественный критик отмечал:

» Многие годы он прожил за границей. Сорин не только имел возможность видеть все, что в течение десятков лет создавалось в области живописи в странах высокой культуры, как Франция и Англия, он знал лично многих выдающихся их деятелей и со многими был в близких и дружеских отношениях. И все же в искусстве Сорина не было иностранного влияния, и весь свой артистический путь он прошел под знаком русской эстетической школы и ее направлений.»

А искусствовед В. Коварская в статье «Художник «Мира искусства» в Америке» в 1945 году в Новом журнале написала:

«Сорин — ученик Репина, портретист, прямой наследник русских портретистов XVIII века — Левицкого, Кипренского и Рокотова.
Одно время он увлекался Серовым и Сомовым, общепризнанными главарями «Мира Искусства», и отчасти следовал за ними. Но неудовлетворенный склонностью к натурализму своих учителей, он ушел от них впоследствии в сторону нео-классицизма.
В портретах Сорина, многочисленных и увлекательных, прежде всего поражает то, что лучше всего определяется французским словом «veracite»; по русски это можно выразить словом «правдивость». «Моя цель», — говорил он о себе, — «достичь максимума портретно-психологического выражения». Его честность в обращении с сюжетом поразительна.
Благодаря этим особенностям своего творчества, он добивается портретов, таких похожих и вместе с тем являющихся настоящими произведениями искусства.
Композиционное построение его картин всегда строго продумано и очень сложно; он строит их, как архитектор строит непростое здание. Он мастер прекрасных контуров и силуэтов, плавной и текучей линии — «Maitre de la belle Ligne», как называли его французские критики. Стоит только вспомнить портреты г-жи Тищенко или Анны Павловой.

При этом поток портретов актеров и актрис, богатых американцев и членов их семей, а также художников, архитекторов, музыкантов и балерин не иссякал. Достаточно посмотреть на каталоги его выставок 1942 и 1948 годов:

каталог1к2к3к4к5

Каталог выставки 1942 года и каталог выставки 1948 года

Среди этих работ есть несомненно выдающиеся с тем соринским проникновением в сокровенную глубину психики портретируемого, позволяющим художнику выявить и показать зрителю важнейшие для характеристики личности  сложные оттенки выражений, про которые не получается даже сказать словами.

Портрет А. С. Лурье 1943бум. на х. смеш. техн. 138x92 Донецк N гр 2321

Портрет композитора А. С. Лурье 1943 бум. на х. смеш. техн. 138×92 Донецк N гр 2321

 

Портрет миссис Розы Курт Штерн бум.акв.чернила, цвет. кар., мелки 54x43 1941

Портрет миссис Розы Курт Штерн бум. акв. чернила, цвет. кар., мелки 54×43 1941

Знаменитая в США общественная деятельница Клэр Бус Люси, увидев свой только что законченный портрет, сказала: «Здесь моя душа видна гораздо больше, чем я хотела бы показать (посторонним — В.С.)».

Вот еще из воспоминаний А. С. Сориной о муже: «Будущему художнику пришлось защищаться и продвигаться самому, без какой бы то ни было поддержки. Много пришлось пережить и перестрадать, но он упорно шел к своей цели, работал, чтобы иметь возможность учиться и читать книги по изобразительному искусству, театру и музыке. И,несмотря на лишения, а подчас и голод, художник ни к кому не обращался за помощью, а, напротив, делился всем, чем мог, с другими».

И. Э. Грабарь еще в 1924 году, впервые близко столкнувшись с С. Сориным в Америке, с удивлением писал, что Сорин «Не прочь продать хорошую вещь, “Павлову” в Трет. (портрет А. Павловой в Третьяковскую — В. С.) галерею, за небольшую цену, причем готов не брать денег, т. е. ни за что не хочет брать их, предоставляя отдать нуждающимся русским художникам, или на покупку красок им и т. п. Он все время говорит о необходимости тесного контакта со всеми русскими художниками».

И. А. Бунин, оказавшийся в середине сороковых годов в крайней нищете, благодарил за оказанную помощь: «Передайте, пожалуйста, мою благодарность Анне Степановне и Савелию Абрамовичу— они чрезвычайно тронули меня скажите это им непременно. Рад сделать надписи для них…»

Я хочу напомнить, что И. А. Бунин, если верить Грасскому дневнику, в начале их знакомства относился к С. А. Сорину неприязненно, видимо из-за того, что тот ухаживал за его подругой. И сам С. Сорин , как следует из приведенной выше цитаты из Грасского дневника Г. Кузнецовой , недолюбливал И. Бунина и сторонился его. Но , когда понадобилась помощь,  Савелий Сорин оказал ее, несмотря ни на какие неприязненные отношения.

А в 1924 году И. Грабарь, возглавлявший делегацию советских художников, прибывших в США с выставкой, и тоже вначале относившийся к С. Сорину настороженно, написал своей жене: «Сорин очень умен, … говорит тихо, размеренно, задушевным голосом. Сперва мы думали, что он способен на тонкую интригу и даже может быть плетет ее против нас. Оказалось, что мы ошиблись. Нет ничего приятнее, как ошибиться в человеке, которого считал хуже, чем он есть. Он очень душевный и хороший человек, всячески помогающий и сочувствием и деньгами лицам, часто этого вовсе не заслуживающим, против него же интригующим и всячески его поносящим <…>. Он это знает, но не может себя побороть и все <…> прощает».

Таких примеров можно привести много, но особо стоит отметить помощь, которую С. Сорин оказывал своему старшему коллеге художнику А. Н. Бенуа, оставшемуся в силу обстоятельств в оккупированном фашистами Париже.

Савелий Сорин очень уважал и любил А. Н. Бенуа, доверял его художественным и человеческим оценкам и,что бы ни случалось, относился к нему, как к отцу.

Европейский мир начал разваливаться. В конце лета 1939 года А. Н. Бенуа, живший в Париже с большой семьей, оказался в бедственном положении.Ему нужна была помощь, и А. Н. Бенуа обратился к С. Сорину.

Вспомните, в начале 1917 года С. Сорин обращался к А. Бенуа за помощью и просил быть своим наставником,  и тот отказал ему. Но в этот трудный период А. Бенуа оказался без работы и средств к существованию. Единственным источником заработка для него могла бы быть работа для американских театров. С. Сорин стал посредником между А. Н. Бенуа и американскими театральными предпринимателями. Он добился ангажемента для А. Бенуа у С. Юрока – одного из самых влиятельных антрепренеров США, но для этого лучше всего было бы, чтобы А. Бенуа переехал в Америку, но тот этого уже не мог. А вскоре даже деньги за работу переслать через океан в окупированный фашистами Париж стало невозможно. Тогда С. Сорин, находя фантастические каналы (от «Красного креста» и христианских миссий до дипломатических), стал посылать А. Н. Бенуа в Париж посылки (по два раза в неделю !) с едой и одеждой, которые фактически спасли жизнь этой семье.  Зять Бенуа попал в концлагерь и потом покончил с собой. Шла война. Находить пути для отправки посылок в окупированный врагом Париж становилось все труднее. Однако, С. Сорин , не жалея сил, продолжал все время окупации Парижа поддерживать жизнь семьи человека, которого, не смотря ни на что, считал своим  учителем.

Анна Степановна Сорина вспоминала: «После нападения Германии на Советский Союз Савелий Сорин с напряженным вниманием следил за событиями на фронте… За короткий срок он внес несколько крупных денежных взносов в Фонд помощи СССР. Его примеру последовали многие русские, жившие в районе Нью-Йорка. Каждое утро Сорин начинал с прослушивания сводок Совинформбюро. В комнате стоял треск от помех в радиоприемнике. Я всю войну проработала в крупном военном госпитале, поэтому каждый раз по возвращении домой он принимался расспрашивать меня о сообщениях из воюющей России. В эти годы Сорин создает серию картин, посвященных защитникам Отечества… Начавшееся освобождение Европы от гитлеровского ига вселяло в сердца русских людей за рубежом гордость за свою Родину, за свой героический народ»

Савелий Сорин за свои денежные взносы в Фонд помощи СССР получил от Советского правительства , как тогда водилось, «Благодарность за вклад в победу над врагом», подписанную от лица страны А. Громыко — в то время послом СССР в США, а затем — министром иностранных дел.

Вслед за С. Сориным и С. Рахманиновым многие другие «американские русские» сделали свои взносы.

Но меня как ребенка военных лет, первыми рисунками которого были стреляющие и сбрасывающие бомбы  самолеты,  греет вот какая мысль. Известно, что на деньги, собранные  жившими в Америке патриотами России , покупались, в частности, самолеты  (летающие лодки) «Каталина». А мой отец часть войны летал как раз на таком самолете, оборудованном как бомбардировщик. Самолетов «Каталина» поставлено в СССР было не так уж много: всего около полутора сотен (согласно справке из интернета), причем около сотни из них были сделаны не в США, а по лицензии в Великобритании, и оборудованы самолеты этой части были не как бомбардировщики, а как торпедоносцы. Они все были отправлены на Северный флот и поэтому в счет не идут. Вот и получается, что всего пятьдесят Каталин-бомбардировщиков было поставлено в СССР, и куплены они были  на деньги российских патриотов за рубежом и деда в их числе. Не так уж мала вероятность, что мой отец  летал на бомбардировщике, купленном на деньги своего отца, .  Даже, если это оказалось бы и не так, все равно, это рука помощи, протянутая моим дедом нам через океан. Нам — это нашей семье и нашей стране.

Многие эмигранты высказывали желание вернуться на Родину. Сейчас общеизвестно, что почти со всеми ними там сделали, если это им удалось. Но тогда Родина была в беде — там шла война, была разруха, при этом  удивительные слухи о том, что кто-то из известных и преуспевших за границей эмигрантов, тем не менее, хочет вернуться, не прекращались. Вот, например,  в опубликованном дневнике Е. Е. Лансере в записи от 5 мая 1944 года можно прочитать: «Грабарь: от Михоэлса, бывшего недавно в Нью-Йорке, слыхал, что Шура [Бенуа] и Добуж[инский] там [ т. е. —  за границей], но живется им трудно. Сорин (получает — В. С.) за портрет 20000 долларов и стремится сюда, как и Рёрих» (Лансере, т. 3, с. 624). Я не знаю точно, так это, или не так, но знаю точно, что более ста своих картин он завещал Родине.

А.С. Сорина писала: «Работал Сорин почти до конца жизни. Он оставил студию лишь когда слег. В это время все разговоры, все мечты, все просьбы художника были только о том, чтобы все, что он писал свободно, не на заказ, было отдано в Россию, на родину. С.А. Сорин гордился тем, что он русский» (Сорина, с. 5).

Война еще не кончилась, но Париж был уже освобожден, и наладилась связь: «Дорогой Савелий Абрамович. Пользуюсь предоставившимся случаем, чтобы наконец Вам высказать всю мою сердечную благодарность за то огромное одолжение, которое Вы мне сделали» — написал А. Н. Бенуа из Парижа осенью 1944 года. А 10 июня 1945 года В Нью-Йорк пришло такое письмо:  «Анна Карловна (да что греха таить, и я в некоторой степени) огорчена, что возможно недели четыре, как не приходит больше посылок. Или нам уже не полагается их получать ? Все исчерпали ? Было бы жаль, ибо условия жизни здесь становятся более тяжелыми, и мы снова начинаем чувствовать голод». 25 июня 1945 года С. Сорин отвечает: «Главное — это посылки. Я буду высылать Вам две посылки в неделю через фирмы Фразер, Моррис. Это самые лучшие. Пришлите мне размер подошвы—скорее рисунок очерченный ботинка, и Анны Карловны, и я вышлю ботинки. Хочу выслать костюм, сообщите размер».

Уже через год после окончания войны С. Сорин оказался в Париже. Он был уже немолодым человеком. Сразу после войны перелететь через океан, а особенно, везя с собой родственников, было совсем не так легко и просто, но ему очень хотелось повидаться с бывшей женой и сыном. Ему надо было повидать А.Н.  Бенуа и прежних своих друзей. Он приехал с братом и племянником, которого надо было лечить.

Савелий Сорин (слева) и  Александр Бенуа Париж. Октябрь  1946. Фото Б. Липницкого

Савелий Сорин (слева) и Александр Бенуа.  Париж. Октябрь 1946. Фото Б. Липницкого

«Сорин хотел бы с нами (и со своим болеющим племянником) поселиться где — либо во Франции …Вчера состоялся обед у Клеманов в честь Сорина и его племянника. Угощение было чудесное, беседа уютная и интересная» — пишет А. Н. Бенуа в июне 1946 года (Все цитаты из писем А. Бенуа взяты из статьи А. В. Шило «С. А. Сорин в Америке» с его любезного разрешения). В 1946 году С. Сорин написал портрет А. Н. Бенуа, в котором уважение и любовь к мудрости, интеллигентности и мягкости этого человека видны невооруженным глазом.

 Портрет Александра Бенуа.1946.бум.на х. акв.,гр.кар.,бел.72x59 ГРМ

Портрет Александра Бенуа.1946.бум.на х. акв.,гр.кар.,бел.72×59 ГРМ

Л. Камышников заметил: «В душе его (Сорина — В. С.) жила теплая благоговейная любовь к своим учителям. Эта благодарная память, однако, не сделала его рабским подражателем русского академического или «передвижнического» искусства, но она духовно связала его с русской живописью. Сорин органически вырос на корнях русской живописной традиции».

А искусствовед В. Коварская в статье «Художники «Мира искусства» в Америке» в 1945 году в Новом журнале (Нью-Йорк) написала:

«Сорин — ученик Репина, портретист, прямой наследник русских портретистов XVIII века — Левицкого, Кипренского и Рокотова.
Одно время он увлекался Серовым и Сомовым, общепризнанными главарями «Мира Искусства», и отчасти следовал за ними. Но неудовлетворенный склонностью к натурализму своих учителей, он ушел от них впоследствии в сторону нео-классицизма.
В портретах Сорина, многочисленных и увлекательных, прежде всего поражает то, что лучше всего определяется французским словом «veracite»; по русски это можно выразить словом «правдивость». «Моя цель», — говорил он о себе, — «достичь максимума портретно-психологического выражения». Его честность в обращении с сюжетом поразительна.
Благодаря этим особенностям своего творчества, он добивается портретов, таких похожих и вместе с тем являющихся настоящими произведениями искусства.
Композиционное построение его картин всегда строго продумано и очень сложно; он строит их, как архитектор строит непростое здание. Он мастер прекрасных контуров и силуэтов, плавной и текучей линии — «Maitre de la belle Hgne», как называли его французские критики. Стоит только вспомнить портреты г-жи Тищенко или Анны Павловой.»

В октябре 1946 года фотограф Б. Липницкий сделал серию снимков для альбома «Parisienne de photographie», где среди фотографий выдающихся деятелей искусства — парижан я обнаружил два десятка фотографий моего деда. Когда-нибудь, возможно, я расскажу, как была получена вся информация, но здесь уместно показать хотя бы четыре фото:

Париж октябрь 1946. Фото  Б. Липницкого

Художник Савелий Сорин. Париж октябрь 1946. Фото Б. Липницкого

16. Savely Abramovitch Sorine (1878-1953), portraitiste russe, assis, avec sa famille. Paris, octobre 1946.

Слева направо: Нохем Абрамович Сорин, Иван Савельевич Сорин, его мать, его отец Савелий Абрамович Сорин, который держит им написанный ее портрет. Октябрь 1946 года

17. Savely Abramovich Sorine (1878-1953), Russian painter and portraitist, with his son. Paris, October 1946.

Савелий Сорин с сыном Иваном. Октябрь 1946 года.

18.  The son of Savely Abramovich Sorine (1878-1953), Russian painter and portraitist. Paris, October 1946.

Младший морской офицер армии Франции Иван  Сорин у себя дома в Париже. За его спиной виден портрет его матери, написанный его отцом. Октябрь 1946 года

Проведя лето с братом и племянником на юге Франции, написав портрет А. Н. Бенуа, восстановив старые связи, С. Сорин уезжает в США и ведет там размеренную жизнь знаменитого пожилого художника.

В 1947 в Лондоне проходила выставка его работ,  и Савелий Сорин был в  четвертый раз приглашен  королевской семьей ,  — на этот раз, чтобы написать портрет будущей королевы Великобритании Елизаветы II за месяц  до ее свадьбы. Собственно , написание портрета было прервано церемонией бракосочетания и празднествами в честь этого события.

 Принцесса Елизавета- сейчас королева Великобритании- 1948 бум. акв. 133x112  Кларенс-хаус Лондон

Принцесса Елизавета- сейчас королева Великобритании- 1948 бум. акв. 133×112 Кларенс-хаус Лондон

В образовавшийся перерыв С. Сорин с женой поехали во Францию, чтобы побыть с больным лейкемией племянником Павлом, отца которого Нохема Сорина они похоронили  в январе 1948 года в Лугано (Швейцария).

Портрет Павла Сорина-племянника художника 1933 Госэрмитаж .JPG

Портрет Павла Сорина-племянника художника 1933 Госэрмитаж .

Но    надо было возвращаться в Лондон заканчивать портрет королевы Елизаветы II.  Когда портрет этот был закончен, то по просьбе королевы-матери  С. Сорин написал еще и портрет второй ее  дочери — принцессы Маргарет-Роуз. А портреты герцога и герцогини Кентских и других членов королевской семьи были им написаны еще в 1937 и  1938 году во время второго и третьего приглашения .

 

Портрет  ЕКВ герцогини Кентской 1938г. фото ее сына 06. 02. 2016 в Кенсингтонском дворце Лондон

Портрет ЕКВ герцогини Кентской 1938г . Бум. на х. смеш. техн.  Фото сделано ее сыном ЕКВ принцем Майклом  06. 02. 2016 в Кенсингтонском дворце Лондон по просьбе автора.

Портрет  ЕКВ принца Кентского 1938г. фото его сына 06. 02. 2016 в Кенсингтонском дворце Лондон

Портрет ЕКВ принца Кентского 1938г. Бум. на х. смеш. техн. Фото сделано его сыном ЕКВ принцем Майклом 06. 02. 2016 в Кенсингтонском дворце Лондон по просьбе автора.

После этого они снова вернулись к племяннику во Францию и были с ним до самой его смерти и похорон осенью 1948 года.

Портрет княгини Ирины Оболенской.1948 бум.на х. акв.кар. 80.5x  64.5

Портрет княгини Ирины Оболенской (леди Баддингтон).1948 бум.на х. акв.кар. 80.5x 64.5

В том же году были  написаны портреты княгини Ирины Оболенской (леди Беддингтон),  дамы с терьером (Мари Рассел),  махараджи Бароды (Индия) и целый ряд других.

В 1948 году в галерее «Knoedler» в Нью-Йорке устраивается  персональная выставка Сорина. В газете «The New-York Sun» от 17 декабря 1948 г. была помещена статья об этой выставке под заголовком: «Портреты Сорина. Ее высочество принцесса Елизавета – кандидат на бессмертие». Судя по заголовку, автор статья Генри Мак-Брайд очень высоко оценил портрет будущей королевы Елизаветы II, но еще больше, по его мнению, мастерства и «единения с моделью», еще больше соответствия эталону, созданному великим Ван-Дейком в портрете короля  Карла I, проявил Савелий Сорин в портрете пианиста Гуревича  (109). Это примечательная работа. Она относится к началу последнего и очень интересного этапа в творчестве Савелия Сорина, когда среди множества портретов на его полотнах появились люди, внешне не примечательные или даже неказистые, но сильные духом, глубокие и прекрасные в своем творчестве.

 Портрет пианиста Гуревича.1944 бумага на холсте ,пастель, акварель, угольный карандаш.114 х 91,5 частная коллекция. Москва

Портрет пианиста Гуревича.1944 бумага на холсте ,пастель, акварель, угольный карандаш.114 х 91,5 частная коллекция. Москва

В 1949 году в галерее Нодлер в Нью-Йорке устраивается еще одна его персональная выставка. В журналах на обложках часто появляются репродукции его работ и большие статьи о его творчестве. Газеты тоже часто помещают о нем статьи. Вот одна из них:

газетная заметка sunday herald

«Sunday Herald» сообщает, что в августе 1950 года С. Сорин отказал королеве-матери Великобритании Елизавете принять ее телеграфное приглашение в пятый раз (!!! — В.С.) приехать в Лондон в Букингемский дворец, чтобы писать портреты членов королевской семьи. И как положено в самой демократической в мире стране, в конце сообщения говорилось, что Сорин сейчас занят: он пишет портрет другой королевы – королевы красоты на каком-то Барнум-фестивале  из  американского города Бриджпорта .

Десять лет назад Савелий Сорин ни за что бы не отказался от этого пятого очень лестного и очень денежного  приглашения в Букингемский дворец. С возрастом медленно стал меняться его взгляд на окружающее общество. По словам Л. Камышникова, «На склоне лет Сорин невольно оказался в положении человека, вынужденного пересмотреть свои, казалось бы, нерушимые  убеждения в том, что всю жизнь было для него единственно ценно: красоту и высшую поэзию, заложенную в образе человека… Он стал лучше видеть некрасивые стороны жизни. Его угнетало общее равнодушие к добру, разочарование в людях,, потеря веры в лучшее будущее. «Все погибает, » — твердил он в отчаянье».

 — Вот такое свидетельство давнего друга и современника.

При поверхностном взгляде это наверняка покажется странным. Действительно, после крайней нищеты, неустроенности и одиночества художник добился признания и даже славы, богатства, стойкого уважения в обществе, где он живет, у него наконец возникла надежная семья, большой круг проверенных и интересных друзей — причем тут «Все погибает,»- твердил он в отчаянье». Почему?

Дело в том, что очень уж сильно изменился и продолжал стремительно меняться окружающий его мир. Савелий Сорин  сформировался как человек и как художник на рубеже ХIХ и ХХ  столетий. А это была эпоха Модерн с ее декларацией свободы, пристальным вниманием и «штучным» — очень при этом благосклонным отношением к человеку, с повышенным эстетизмом и уверенностью, что красота — самая большая ценность, а человек ее вместилище. Эти принципы стали меняться в мировоззрении людей  уже с началом первой мировой войны, но след их оставался в душе интеллигентной части общества еще долгое время. С. Сорин был тем, что называется новообращенным интеллигентом и при этом упорным и стойким человеком, придерживающимся своих принципов, несмотря ни на какие обстоятельства. Он перенес болезненную «пересадку» из русской культурной среды в европейскую, но быстро достиг признания и там, и изменений в западном обществе в период между мировыми войнами мог почти не замечать. Но, начиная с Первой Мировой войны, темп изменений в этом обществе все нарастал, и ко временам после Второй Мировой войны Савелий Сорин уже не мог не чувствовать и не замечать обрушивающихся на него новых явлений. Он стал ощущать, что  в образе человека заложена не только   «красота и высшая поэзия», но есть —  а в поведении некоторых людей играют первостепенную роль —  совсем другие грани личности. И дело тут не только в наступлении его пожилого возраста.  С наступлением этого возраста мудрости и опыта   художническое кредо Савелия Сорина на самом деле не изменилось, оно  усложнилось. Мы это видим на множестве его послевоенных работ. Часть из них приведена выше, главное в них, как и прежде, правда красоты человека, но нельзя не замечать и работ совсем иного характера.

В 1950 году был написан прекрасный по мастерству, но полный скрытого сарказма, портрет архиепископа Сан-Франциско И. Шаховского, а за четыре года до этого —  полный недоверия и неприятия портрет архиепископа Ярославского и Ростовского  Алексия, оказавшегося тоже в США, и ряд других портретов.

Портрет архиепископа Сан-Франциско И. Шаховского 1950  бум. на х. смеш. техн.64х48 ГТГ

Портрет архиепископа Сан-Франциско И. Шаховского 1950 бум. на х. смеш. техн. 64х48 ГТГ

Глядя на портрет  архиепископа Сан-Франциско, я вспоминаю библейское — священник должен быть ловцом человеческих душ. Ведь  у ловца душ на этом портрете руки сложены не в молитве, а так, как у человека, поймавшего муху, а выражение лица далеко от святости. Пренебрежительное отношение некоторых иерархов церкви к пастве и их ханжество — вот, как мне кажется, что возмущало художника. 

«…Темой его портретов стали не романтические образы, не светские лица довольных жизнью и средой людей, а наоборот, людей ущемленных, недовольных и обиженных. Неудачник-художник, музыкант, не создавший себе слушателя, писатель-пессимист, служитель «живой» церкви с затуманенной совестью, или наоборот, страстный проповедник загнанной в подполье истины — таковы сюжеты портретов — картин последнего времени, вышедшие из-под кисти Сорина. Написанные за этот период картины Сорина мало известны публике и еще далеко не оценены.» — констатирует Л. Камышников.

Портрет архиепискова  Алексия, написанный в США в 1950 г.

Портрет архиепискова Алексия, написанный в США в 1950 г.

Налицо очередной тяжелый кризис, и конечно не только ухудшающееся здоровье тому причина.

Тем не менее, деятельность художника С. Сорина продолжалась,  был подготовлен к изданию большой альбом портретов, содержавший 149 изображений работ Савелия Сорина и две фотографии, одна из которых – фотография А. М. Горького. Размеры альбома были: 35,3Х31 см., обложка была из бордового бархата с золотом оттиснутым факсимиле – подписью художника.

В 1951 году, работая  в Париже, семидесятитрехлетний Савелий Сорин  почувствовал себя плохо, так плохо, что вынужден был отказаться от новой поездки в Лондон, где его ждала новая работа. Он  был помещен в парижский американский госпиталь.

В те времена медицина еще мало знала о раке, диагноз был поставлен неверно, и врачи прописали знаменитому пожилому художнику отдых.

Выйдя из госпиталя, С. Сорин с женой отправились отдыхать в Швейцарию и Италию, а в октябре 1951 года вернулись в Нью-Йорк. Позже он снова оказался в госпитале — на этот раз в Нью- Йорке в госпитале Mr. Sinai, где в октябре 1952 года он был прооперирован, но было поздно.

В городке Вестпорт шт. Коннектикут, где у них с Анной Степановной был загородный дом, художник жил еще месяц, пытаясь реабилитироваться после операции.

Автопортет в саду 1952г. х/м 64'5x53'5

Автопортет в саду 1952г. х/м 64’5×53’5 .

В 1952 году появился автопортрет в саду, написанный, как в юности – маслом на холсте.

Это итог.

Седой мастер, не сдавшийся, не выпускающий сигарету изо рта, как в юности на первом автопортрете 1920 года (из альбома Веры Судейкиной), не утративший духовных сил, сидит у окна своей мастерской на 5-й авеню, выходящего в весенний солнечный сад, и пристально изучающе смотрит на нас , будто сейчас начнет писать ваш или мой портрет. На окне стоит едва начатый флакон с маслом для живописи.

 Автопортрет из альбома В. Судейкиной ок.1920г.бум.кар. акв.

Автопортрет из альбома В. Судейкиной ок.1920г.бум.кар. акв.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

22 ноября 1953 г.

Савелий Абрамович Сорин

умер. 

Читать дальше >>

Добавить комментарий