Эпилог

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Художник умер. Приютившая его страна откликнулась некрологами. Вот некролог из «New- York Times» 23.11.1953 г.

Фото из некролога New York-Times 23 апр. 1953г.

 

2. Фото из некролога New York-Times 23 апр. 1953г

В этот же день «New- Yоrk Hеrald Tribunе» поместила некролог в две колонки, где кратко описывался не только весь путь художника, но и особенности его творчества. Там были и такие слова: «Савелий Сорин – русский эмигрант известный всей стране художник-портретист умер вчера в своем доме  № 210, запад 62 улицы…

Непреклонный одиночка  человек с крупным задумчивым лицом – мистер Сорин почти никогда не обсуждал свои работы  или свою технику, которую критики описывали как «благородный рисунок».  Однажды он сказал репортеру: «Все, что я хотел сказать, я выразил в моих картинах».

Некрологи были и в десятках других газет. Для них было неважно, какого он происхождения. Они отметили его заслуги и успехи.

Савелий Сорин был включен в США в Галерею величайших художников Америки.

Вот некролог из главной газеты Великобритании «Times». Всего один день им понадобился, чтобы собрать и опубликовать сведения о жизненном пути художника и отдать ему дань уважения. Потом этот некролог хранился в Королевском архиве, откуда и был прислан мне.

3. Некролог из                                                            Times, присланный королевой .  .JPG

ВоФранции была устроена персональная посмертная выставка Савелия Сорина «Анна Павлова и танец ее времени», название которой было взято из названия его картины, являвшейся тогда номинантом помещения в Лувр, и находящейся сейчас в музее Люксембургского дворца в Париже.

Позже на аукционе в Ницце была продана  почти полностью выработанная коробка акварели, оставшаяся после смерти художника.

коробка акварели , оставшаяся после смерти С. Сорина

коробка акварели , оставшаяся после смерти С. Сорина

Коробка эта не имеет никакой практической ценности, а то,что она была выставлена на таком аукционе, говорит об оценке этого мастера обществом.

А. Н. Бенуа, живший во Франции, писал 4.12.1953 г. Л. А. Гринбергу: «Смертью милого дорогого Савелия и я, и вся моя семья глубоко потрясены! За последние годы я как раз с ним очень сошелся, и вот теперь теряю в нем еще одного ставшего мне близким человека».

Из Италии  пришли прощальные слова, написанные знаменитым художником  М. Добужинским.

«Бедный друг Сорин… Он умер страшно тяжелой смертью, но и вся жизнь его, несмотря на кажущееся благополучие и большую славу, морально долго была очень нелегка. И как он должен был страдать от угнетавших его художественную совесть этих бесконечных заказных «светских» портретов, так связывающих художника. От него самого я слышал, как он был счастлив, когда, освободясь от этих пут, как кошмара, мог наконец работать так, как ему хотелось. И, конечно, его произведения самых последних лет — портреты, которые написаны смело и свободно, остаются самыми лучшими и сильными из всего того, что он до того делал (примеры: епископ Иоанн Шаховской, Вера Немчинова, Григ. Гуревич, А.С. Сорина).

А раньше — в его молодости, как ему трудно и медленно давалось признание — не со стороны критики и общества: это пришло скоро, а со стороны именно той элиты, которая ему самому казалась ближе всего духовно и мнением которой он больше всего дорожил… «Мир искусства» — судья крайне взыскательный, требовал остроты и «изюминки», а у Сорина недооценил того, что было у него самым положительным: психологичности и интимности его портретов. В этом Сорин был и остается настоящим русским художником, и у него, как у наших лучших портретистов, (возьмем хотя бы Репина, Серова и Сомова), жизненность портретов ставит их гораздо выше многих, пусть блестящих по живописи и технике, но пустых и поверхностных портретов в Европейском искусстве нашего времени.

Одной особенно яркой чертой у Сорина как человека было то, что он всегда безбоязненно и откровенно высказывал свои мнения. Если порой он бывал и зол в своих суждениях, то всегда это было умно и верно, но его никто не мог упрекнуть в какой-нибудь резкости: он обладал слишком большим тактом и деликатностью!

С Сориным бывало занятно поговорить и поспорить об искусстве и художниках, он много и многих знал, жаль, что не писал своих воспоминаний. Его рассказы об его учителе Репине бывали необыкновенно интересны.

И еще была у Сорина одна замечательная черта: он умел с достоинством носить звание художника и в этом был настоящий гран сеньор. А что он был при этом всем добрый товарищ и на редкость верный друг, что у него не было ни капли зависти к успеху других и что он готов был всегда и во всем помогать своим друзьям и близким — я знаю по бесчисленным и самым трогательным примерам».

Только одна страна никак не отреагировала на смерть много сделавшего для нее художника – это была его родина, называвшаяся тогда «Советский Союз».

Прошло двадцать лет.

В результате небывалой случайности вдова художника познакомилась с Екатериной Фурцевой – министром культуры СССР, бывшей по своим делам в Нью-Йорке, и ей удалось рассказать министру о завещании своего мужа. В течение двадцати лет Анна Степановна обращалась в ведомства правительства СССР с просьбой принять  картины мастера и другие ценности, завещанные Родине, но она не была удостоена даже ответом.

У Анны Степановны уже было настойчивое предложение Великого князя Монако Ренье III передать картины в его дворец  для устройства там музея С. Сорина с тем, чтобы сама Анна Степановна пожизненно находилась бы  на полном содержании правительства Монако. Но она не могла согласиться на это, так как художник завещал Родине значительную часть  своих картин . Впервые упоминание об этой истории я услышал от своего жившего в США дяди — М. Н. Сорина, хорошо знавшего Анну Степановну и слышавшего об этой истории от нее.

Фурцева решила устроить показательное шоу о том, как трепетно советское правительство относится к людям, сделавшим вклад в знаменитую Русскую культуру и достойно представлявшим ее за рубежом. Она собрала пресс-конференцию с телевидением и журналистами. Ролик снятой тогда телехроники  существует и демонстрируется иногда  и теперь в передачах о Фурцевой, существует также документальный фильм «Женщина на мавзолее» (о Фурцевой), где есть кадры с выставки 1973 года в Третьяковской галерее, и слышны несколько слов А. С. Сориной. А вот фото, обошедшее множество газет.

4.  Е.Фурцева у А.С.Сориной

  Слева с гвоздиками в руках вдова художника, в центре с папкой, на обложке которой наклеено фото автопортрета мастера, сама Е. Фурцева. Она предложила Анне Степановне переехать в СССР вместе со всеми картинами Савелия Сорина и заверила ее, что завещание художника,  будет выполнено. В завещании этом, кроме прочих,  был обязательный пункт: картины (а их было перечислено в прилагавшемся списке более ста) должны храниться все вместе в одном музее: или в Третьяковской галерее (Москва), или в Русском музее (Ленинград).

 Анна Степановна поверила Фурцевой и отправилась в Москву, собрав все остававшиеся в мастерской картины (а их было немало, так как там хранились работы, которые художник писал «для себя» — не по заказу, большинство из портретов, оставшихся после смерти мастера составляли работы его последнего, очень интересного и значительного периода, кроме того, он постоянно участвовал в выставках и для этого выполнял авторские повторения своих работ).  Следует отметить, что для уже очень немолодой женщины собрать, упаковать, погрузить, перевезти через океан, провести через все таможенные процедуры и досмотры и доставить в Москву эти картины  уже был подвигом, т. к. все это было недешевое и нелегкое дело. Это потом в апреле 1973 г. в Москве к ней приставили сопровождающего (в штатском) и даже катали на казенном автомобиле «Чайка» по городу. Была устроена выставка в Москве и в Ленинграде (1973-1974 г.). Была небольшая статья о творчестве С. Сорина в журнале «Огонек». На выставке в Русском музее в Ленинграде к Анне Степановне Сориной подошел мужчина средних лет и сказал, что он тоже Сорин. Анна Степановна взглянула на него внимательно, но поговорить им не удалось. Его ловко оттерли «искусствоведы в штатском».

 Для тех, кто не знает: в СССР в те времена вокруг любого иностранца в общественном месте стояли агенты КГБ, «охраняя» его от контактов с людьми этой страны.

А тот, кто подошел, был младшим сыном оставшегося в России брата художника Михаилом Доньевичем  Сориным,  он точно не знал, что он племянник художника, так как, живя в СССР, слышал только неясные слухи о нем. Он сам рассказал мне об этом осенью 2014 года.

Два портрета грузинских красавиц были по завещанию отвезены Анной Степановной в Тбилиси, остальные портреты, согласно завещанию, должны были все вместе храниться и экспонироваться либо в Третьяковской галерее, либо в Русском музее. Однако, возвратившись из Тбилиси, Анна Степановна вскоре узнала, что портреты уже отправляются в различные периферийные музеи СССР. Обещания министра культуры СССР о  том, что завещание художника будет выполнено,   оказались пустыми словами.

В шахтерском городе Донецке на  Украине есть небольшой художественный музей. Сотрудница музея Т. Панова, выйдя на пенсию, написала об этом провинциальном музее  и его проблемах книгу. Там есть глава о получении и  пересылке из Третьяковской галереи  в этот музей  шести картин Савелия Сорина и связанных с этим проблемах.

Первые две страницы из книги Т. Пановой

Первые две страницы из главы «Путешествие шедевров Савелия Сорина в донецкую «Третьяковку » из книги Т.  Пановой.

Из книги Пановой2

следующие две страницы из из книги Т. Пановой (материал об этой главе из книги Т. Пановой прислан А. В. Шило)

По одной- две картины было уже отправлено и в другие музеи.

Однако, вдова художника Анна Степановна была сильным и бесстрашным человеком. Недаром  за участие в борьбе с фашистами во время войны она имела звание ветерана медслужбы США  и была почетным гражданином Франции. Она заявила, что забирает картины, так как не выполняется завещание художника, и пригрозила вмешательством принца Ренье. Если бы в создавшейся скандальной ситуации решавшие, как быть ,  советские чиновники осознавали ценность наследия этого художника, Анна Сорина вполне могла бы погибнуть в автомобильной катастрофе или при каких-либо других случайных обстоятельствах. Но, слава богу, они были тупы и плохо образованны, поэтому ей дали уехать и увезти с собой часть картин. Тридцать  же картин, уже распределенных по музеям, остались в СССР, и в последствие появился «документ»:  «Каталог произведений живописи и графики С.А. Сорина, переданных А.С. Сориной в дар музеям СССР».

Я должен сказать здесь, что существует и другая версия о том, как 30 картин художника С. А. Сорина после его смерти попали в музеи СССР — версия официальная. Излагать ее здесь я не буду потому, что не верю ей. Она опирается на «показания» советского дипломата и журналиста пропагандистской газеты и радиостанции «Голос Родины», вещавшей «на Запад», появившиеся уже после того, как разразился этот скандал с увозом картин С. Сорина из СССР. Кроме того, что я не склонен доверять работникам советского «идеологического фронта», я вижу, что эта версия, как большинство неуклюжих фальшивок, сочиненных советскими «идеологами», —  шита белыми нитками. Например, сначала — до скандала — этот самый журналист, который был приставлен сопровождать Анну Степановну, щедро сообщал в печати названия картин, привезенные ею, цитировал завещание С. Сорина :  “Я — русский и хочу, чтобы в будущем все перечисленные ниже картины вернулись в Россию…”. 

Он сообщал, что  » Речь шла о более чем ста картинах и рисунках, созданных мастером кисти» (Верещагин).

Но сейчас  большой части этих картин (я проверил) нет ни в одном из музеев бывшего СССР — значит, их все-таки увезла (со скандалом!) А. С. Сорина.  Увезла она и свой портрет в шляпке, который, как можно видеть в документальном фильме «Женщина на мавзолее»,  был на выставке в Третьяковской галерее в 1973 г. как портрет, привезенный в СССР по завещанию. Но потом портрет этот оказался в Монако.

 Кинокадр .Портрет жены (А. С. Сориной) в шляпке

Кинокадр .Портрет жены (А. С. Сориной) в шляпкена выставке в Третьяковской галерее 1973 г.

  Он  был подарен А. Сориной принцессе Монако Грэйс .(Шустер 2, с. 226).).

А по официальной версии она ничего не увозила, а, отдохнув в санатории(??), счастливая уехала восвояси. Версию, изложенную мной, подтверждают и другие независимые источники, официальная же версия не подтверждена ни чем, кроме рассказов идеологических работников и, вероятнее всего,  состряпанных ими же нужных для подтверждения  версии»документов».

В Монако в княжеском дворце в четырех залах  был устроен музей Савелия Сорина.

Анна Степановна провела остаток своих дней на вилле «Сулико» неподалеку. Вот ее фотография с пуделем Васькой на руках в этом доме в Монако. Рядом с ней на столике стоит фотография. Я увеличил ее и увидел, что это фото Савелия Сорина. Он сидит с трубкой в зубах около своей работы — портрета Наталии Кованько 1923 года.

3.68 А.С.Сорина у себя дома в Монакко 3.69 Портрет С.Сорина на столе у А.С.Сориной в Монако

После смерти принца Ренье III доступ зрителей к картинам был прекращен.

.

Добавить комментарий