Эпилог

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Художник умер. Приютившая его страна откликнулась некрологами. Вот некролог из «New- York Times» 23.11.1953 г.

Фото из некролога New York-Times 23 апр. 1953г.

 

2. Фото из некролога New York-Times 23 апр. 1953г

В этот же день «New- Yоrk Hеrald Tribunе» поместила некролог в две колонки, где кратко описывался не только весь путь художника, но и особенности его творчества. Там были и такие слова: «Савелий Сорин – русский эмигрант известный всей стране художник-портретист умер вчера в своем доме  № 210, запад 62 улицы…Непреклонный одиночка  человек с крупным задумчивым лицом – мистер Сорин почти никогда не обсуждал свои работы  или свою технику, которую критики описывали как «благородный рисунок».  Однажды он сказал репортеру: «Все, что я хотел сказать, я выразил в моих картинах».

Некрологи были и в десятках других газет. Для них было неважно, какого он происхождения. Они отметили его заслуги и успехи.

Савелий Сорин был включен в США в Галерею величайших художников Америки. Такой сайт и сейчас существует в интернете.

2017-10-28_13-34-55

Вот некролог из главной газеты Великобритании «Times». Всего один день им понадобился, чтобы собрать и опубликовать сведения о жизненном пути художника и отдать ему дань уважения. Потом этот некролог хранился в Королевском архиве, откуда и был прислан мне.

3. Некролог из                                                            Times, присланный королевой .  .JPG

ВоФранции была устроена персональная посмертная выставка Савелия Сорина «Анна Павлова и танец ее времени», название которой было взято из названия его картины, являвшейся тогда номинантом помещения в Лувр, и находящейся сейчас в музее Люксембургского дворца в Париже.

Позже на аукционе в Ницце была продана  почти полностью выработанная коробка акварели, оставшаяся после смерти художника.

коробка акварели , оставшаяся после смерти С. Сорина

коробка акварели , оставшаяся после смерти С. Сорина

Коробка эта не имеет никакой практической ценности, а то, что она была выставлена на таком аукционе, говорит об оценке этого мастера обществом.

А. Н. Бенуа, живший во Франции, писал 4.12.1953 г. Л. А. Гринбергу: «Смертью милого дорогого Савелия и я, и вся моя семья глубоко потрясены! За последние годы я как раз с ним очень сошелся, и вот теперь теряю в нем еще одного ставшего мне близким человека».

Из Италии  пришли прощальные слова, написанные знаменитым художником  М. Добужинским.

«Бедный друг Сорин… Он умер страшно тяжелой смертью, но и вся жизнь его, несмотря на кажущееся благополучие и большую славу, морально долго была очень нелегка. И как он должен был страдать от угнетавших его художественную совесть этих бесконечных заказных «светских» портретов, так связывающих художника. От него самого я слышал, как он был счастлив, когда, освободясь от этих пут, как кошмара, мог наконец работать так, как ему хотелось. И, конечно, его произведения самых последних лет — портреты, которые написаны смело и свободно, остаются самыми лучшими и сильными из всего того, что он до того делал (примеры: епископ Иоанн Шаховской, Вера Немчинова, Григ. Гуревич, А.С. Сорина).

А раньше — в его молодости, как ему трудно и медленно давалось признание — не со стороны критики и общества: это пришло скоро, а со стороны именно той элиты, которая ему самому казалась ближе всего духовно и мнением которой он больше всего дорожил… «Мир искусства» — судья крайне взыскательный, требовал остроты и «изюминки», а у Сорина недооценил того, что было у него самым положительным: психологичности и интимности его портретов. В этом Сорин был и остается настоящим русским художником, и у него, как у наших лучших портретистов, (возьмем хотя бы Репина, Серова и Сомова), жизненность портретов ставит их гораздо выше многих, пусть блестящих по живописи и технике, но пустых и поверхностных портретов в Европейском искусстве нашего времени.

Одной особенно яркой чертой у Сорина как человека было то, что он всегда безбоязненно и откровенно высказывал свои мнения. Если порой он бывал и зол в своих суждениях, то всегда это было умно и верно, но его никто не мог упрекнуть в какой-нибудь резкости: он обладал слишком большим тактом и деликатностью!

С Сориным бывало занятно поговорить и поспорить об искусстве и художниках, он много и многих знал, жаль, что не писал своих воспоминаний. Его рассказы об его учителе Репине бывали необыкновенно интересны.

И еще была у Сорина одна замечательная черта: он умел с достоинством носить звание художника и в этом был настоящий гран сеньор. А что он был при этом всем добрый товарищ и на редкость верный друг, что у него не было ни капли зависти к успеху других и что он готов был всегда и во всем помогать своим друзьям и близким — я знаю по бесчисленным и самым трогательным примерам».

Только одна страна никак не отреагировала на смерть много сделавшего для нее художника – это была его родина, называвшаяся тогда «Советский Союз».

Прошло двадцать лет.

В результате небывалой случайности вдова художника познакомилась с Екатериной Фурцевой – министром культуры СССР, бывшей по своим делам в Нью-Йорке, и ей удалось рассказать министру о завещании своего мужа. В течение двадцати лет Анна Степановна обращалась в ведомства правительства СССР с просьбой принять  картины мастера и другие ценности, завещанные Родине, но она не была удостоена даже ответом.

У Анны Степановны уже было настойчивое предложение Великого князя Монако Ренье III передать картины в его дворец  для устройства там музея Савелия Сорина с тем, чтобы сама Анна Степановна пожизненно находилась бы  на полном содержании правительства Монако. Но она не могла согласиться на это, так как художник завещал Родине значительную часть  своих картин . Впервые упоминание об этой истории я услышал от своего жившего в США дяди — М. Н. Сорина, хорошо знавшего Анну Степановну и слышавшего об этой истории от нее.

Фурцева решила устроить показательное шоу о том, как трепетно советское правительство относится к людям, сделавшим вклад в знаменитую Русскую культуру и достойно представлявшим ее за рубежом. Она собрала пресс-конференцию с телевидением и журналистами. Ролик снятой тогда телехроники  существует и демонстрируется иногда  и теперь в передачах о Фурцевой, существует также документальный фильм «Женщина на мавзолее» (о Фурцевой), где есть кадры с выставки 1973 года в Третьяковской галерее, и слышны несколько слов А. С. Сориной. А вот фото, обошедшее множество газет.

4.  Е.Фурцева у А.С.Сориной

  Слева с гвоздиками в руках вдова художника, в центре с папкой, на обложке которой наклеено фото автопортрета мастера, сама Е. Фурцева. Она предложила Анне Степановне приехать в СССР вместе со всеми картинами Савелия Сорина и заверила ее, что завещание художника,  будет выполнено. В завещании этом, кроме прочих,  был обязательный пункт: картины (а их было перечислено в прилагавшемся списке более ста) должны храниться все вместе в одном музее: или в Третьяковской галерее (Москва), или в Русском музее (Ленинград).

 Анна Степановна поверила Фурцевой и отправилась в Москву, собрав все остававшиеся в мастерской картины. Их было немало, так как там хранились работы, которые художник писал «для себя» — не по заказу, большинство из портретов, оставшихся после смерти мастера составляли работы его последнего, очень интересного и значительного периода, кроме того, он постоянно участвовал в выставках и для этого выполнял авторские повторения своих работ.  Следует отметить, что для уже очень немолодой женщины собрать, упаковать, погрузить, перевезти через океан, провести через все таможенные процедуры и досмотры и доставить в Москву эти картины  уже был подвигом, т. к. все это было недешевое и нелегкое дело. Это потом в апреле 1973 г. в Москве к ней приставили сопровождающего (в штатском) и даже катали на казенном автомобиле «Чайка» по городу. Была устроена выставка в Москве и в Ленинграде (1973-1974 г.). Была небольшая статья о творчестве С. Сорина в журнале «Огонек». На выставке в Русском музее в Ленинграде к Анне Степановне Сориной подошел мужчина средних лет и сказал, что он тоже Сорин. Анна Степановна взглянула на него внимательно, но поговорить им не удалось. Его ловко оттерли «искусствоведы в штатском».

 Для тех, кто не знает: в СССР в те времена вокруг любого иностранца в общественном месте стояли агенты КГБ, «охраняя» его от контактов с людьми этой страны.

А тот, кто подошел, был младшим сыном оставшегося в России брата художника Михаилом Доньевичем  Сориным,  он точно не знал, что он племянник художника, так как, живя в СССР, слышал только неясные слухи о нем. Он сам рассказал мне об этом осенью 2014 года.

Два портрета грузинских красавиц были по завещанию отвезены Анной Степановной в Тбилиси, остальные портреты, согласно завещанию, должны были все вместе храниться и экспонироваться либо в Третьяковской галерее, либо в Русском музее. Однако, возвратившись из Тбилиси, Анна Степановна вскоре узнала, что портреты уже отправляются в различные периферийные музеи СССР. Обещания министра культуры СССР о  том, что завещание художника будет выполнено,   оказались пустыми словами.

В шахтерском городе Донецке на  Украине есть небольшой художественный музей. Сотрудница музея Т. Панова, выйдя на пенсию, написала об этом провинциальном музее  и его проблемах книгу. Там есть глава о получении и  пересылке из Третьяковской галереи  в этот музей  шести картин Савелия Сорина и связанных с этим проблемах.

Первые две страницы из книги Т. Пановой

Первые две страницы из главы «Путешествие шедевров Савелия Сорина в донецкую «Третьяковку » из книги Т.  Пановой.

Из книги Пановой2

следующие две страницы из из книги Т. Пановой (материал об этой главе из книги Т. Пановой прислан А. В. Шило)

По одной- две картины было уже отправлено и в другие музеи.

Однако, вдова художника Анна Степановна была сильным и бесстрашным человеком. Недаром  за участие в борьбе с фашистами во время войны она имела звание ветерана медслужбы США  и была почетным гражданином Франции. Она заявила, что забирает картины, так как не выполняется завещание художника, и пригрозила вмешательством принца Ренье. Если бы в создавшейся скандальной ситуации советские чиновники, решавшие, как быть ,   осознавали ценность наследия этого художника, Анна Сорина вполне могла бы погибнуть в автомобильной катастрофе или при каких-либо других случайных обстоятельствах. Но, слава богу, они были тупы и плохо образованны, поэтому ей дали уехать и увезти с собой часть картин. Тридцать  же картин, уже распределенных по музеям, остались в СССР.

Некоторые уважаемые мной люди считают, что мы должны быть благодарны Е. Фурцевой за то, что хоть эти картины С. Сорина оказались в России, и что здесь узнали хотя бы имена Шагала, Кандинского и других «левых» художников. Я так не считаю. Какова бы ни была Екатерина Фурцева как личность (а она была личностью трагической и покончила с собой через несколько месяцев после скандала с увозом картин), она была частью той машины, которая уничтожала культуру этой страны, которая пыталась уничтожить саму память о сотнях и сотнях «неугодных» художников, писателей поэтов, композиторов. И не благодаря функционерам этой машины, а вопреки им, произведения этих великих мастеров и память о них возвращается теперь на Родину.

После отъезда А. С. Сориной с картинами из СССР появился «документ»: «Каталог произведений живописи и графики С. А. Сорина, переданных А. С. Сориной в дар музеям СССР». Всякому, прочитавшему этот «документ», написанный «суконным» языком советских газетных передовиц, становится ясно, что писала его не Анна Степановна – она-то сохранила прекрасный русский – дореволюционный – язык (это видно из ее писем и официальных бумаг, ею составленных), автор же упомянутого «Каталога» явно привык сотрудничать с «Правдой» или «Голосом Родины».

Раз существует и другая версия о том, как 30 картин художника С. А. Сорина после его смерти попали в музеи СССР — версия официальная, я должен здесь высказаться о ней. Излагать ее подробности  я не буду потому, что не верю ей. Она опирается на «показания» советского дипломата и журналиста пропагандистской газеты и радиостанции «Голос Родины», вещавшей  «на Запад», появившиеся уже после того, как разразился скандал с увозом картин С. Сорина из СССР. Кроме того, что я вообще не склонен доверять «бойцам» советского «идеологического фронта», я вижу, что эта версия, как большинство неуклюжих фальшивок, сочиненных советскими «идеологами», —  шита белыми нитками. Например, сначала — до скандала — этот самый журналист, который был приставлен повсюду сопровождать Анну Степановну, щедро сообщал в печати названия картин, привезенных ею (например, портреты художников  Сомова и  Судейкина, писательницы Теффи, гитариста Сеговия, балетмейстера Баланчина), цитировал завещание С. Сорина :  “Я — русский и хочу, чтобы в будущем все перечисленные ниже картины вернулись в Россию…”. Он сообщал, что  » Речь шла о более чем ста картинах и рисунках, созданных мастером кисти» (см. газету «Гудок » 01.11.2005). 

Но сейчас  большой части этих картин (я проверил) нет ни в одном из музеев бывшего СССР. Ни в одном музее нет, например, портрета художников К.  Сомова и С.  Судейкина, писательницы Теффи, гитариста Сеговия, балетмейстера Баланчина, которые назывались в числе привезенных в СССР — значит, их все-таки увезла (со скандалом!) А. С. Сорина.  Увезла она и свой портрет в шляпке, который, как можно видеть в документальном фильме «Женщина на мавзолее»,  был на выставке в Третьяковской галерее в 1973 г. как портрет, привезенный в СССР по завещанию. Но  портрет этот оказался потом в Монако.

 Кинокадр .Портрет жены (А. С. Сориной) в шляпке

Кинокадр .Портрет жены (А. С. Сориной) в шляпкена выставке в Третьяковской галерее 1973 г.

  Он  был подарен А. Сориной после возвращения с картинами мужа из СССР  принцессе Монако Грэйс. Об этом свидетельствовал в журнале «Нева» №2 за 2002 год (стр. 265) бывавший в Монако журналист Д. Шустер.

А по официальной версии она ничего не увозила, а, отдохнув в санатории(??), счастливая уехала восвояси. Версию, изложенную мной, слышал от самой А. С. Сориной родственник М. Н. Сорин, ее подтверждают и другие независимые источники, официальная же версия не подтверждена ни чем, кроме рассказов «идеологических работников» и, вероятнее всего,  состряпанных ими же «документов», нужных для подтверждения  версии.

После возвращения Анны Степановны из СССР с картинами мужа в Монако в княжеском дворце в четырех залах  был устроен музей Савелия Сорина. В России же (из-за этого скандала, как я думаю) ни одна из работ художника, оставшихся в Третьяковской галерее и в Русском музее, никогда не были выставлены, и имя его снова погрузилось в забвение.

Анна Степановна провела остаток своих дней на вилле «Сулико» неподалеку. Вот ее фотография с пуделем Васькой на руках в этом доме в Монако. Рядом с ней на столике стоит фотография. Я увеличил ее и увидел, что это фото Савелия Сорина. Он сидит с трубкой в зубах около своей работы — портрета Наталии Кованько 1923 года.

3.68 А.С.Сорина у себя дома в Монакко 3.69 Портрет С.Сорина на столе у А.С.Сориной в Монако

После смерти принца Ренье III доступ зрителей к картинам был прекращен.

 

.

Добавить комментарий